Много лет назад мне пришлось пойти в Эрмитаж с двумя французами. Я повел своих знакомых на третий этаж, показать «их матиссов», принадлежавших «нашим купцам». Имя каждого художника из этих залов, что глоток вина, я с наслаждением проглатывал одно за другим, отдавая дань почтения всем, кто годами терпеливо упрощал живопись.

Состояние эйфории не помешало мне заметить полное равнодушие моих спутников к эрмитажному собранию любимых мною тогда «матиссов», которые не произвели никакого впечатления ни на студента-парижанина, ни на молодого преподавателя французского языка из Лиона. Оба захотели посмотреть Дали.

Я объяснил гостям, что екатерининский, а затем щукинский период закупок в Россию передового европейского искусства закончились еще до того, как Дали стал знаменит. А луначарский период музееведения знаменит повышенным интересом не к закупкам, но к возможностям продаж за границу неиссякаемых музейных фондов. И это на фоне бурных художественных течений, одно из которых и вынесло широкой публике Сальвадора Дали. Мимо Эрмитажа и России вообще.

«Ясно, – сказали французы и, как бы успокаивая меня, добавили, – на Дали у вас все равно денег не хватило бы». И удивили меня анаграммой: «Salvador Dali – avido dollars» – «Сальвадор Дали – мешок с деньгами».

Слово «деньги», произнесенное в Эрмитаже среди картин небожителей в далеком безбаксовом 1978 году – и это надо понять, – меня не отрезвило, а сразу обрушило на голову похмельные ломки.

Сейчас я уверен, что в отличие от денежного мешка – Дали, многие художники – коты в мешках.

Попробовал как-то написать наугад некоторые имена. Так и есть. Большинство анаграммируется в «кота в мешке».

Раскроешь такой мешок – и, вполне возможно, внутри окажется кот-копилка. Чтобы извлечь деньги, кота придется шваркнуть об пол, таковы законы жанра. Примеры хрестоматийны – Рембрандт, растрескавшийся под ударами стряпчих, Ван Гог и Модильяни, разбитые болезнью и нуждой… И чем сильнее был побиваем такой котяра, тем дороже он обходится покупателю.

Впрочем, специально подставляться, набивая себе цену, – за одного битого, дескать, в два раза дороже дают, – не стоит. Искусство требует жертв не взамен гонораров. Не исключено, что мешок может оказаться с дерьмом.

Разница между художниками типа мешок с деньгами и художниками типа кот в мешке в том, что последние работают по схеме «художник и модель», а первые сами становятся моделью. После раздумий над вопросом кто он все же, художник или модель. Или не раздумывая, вверяя себя Единственному Художнику.