Однако, деньги хоть и не пахнут сами, не терпят тех, кто дурно пахнет. Особенно тех, кто имеет привычку энергично многословить, распространяя изо рта отвратительный запах не переваренной смеси чеснока, лука, редьки и пива. Кто сам того не замечая, присовокупляет к этому тихий шёпот испарений желудка, обдавая окружающих, самым вредным серным смрадом. Впрочем, обоняние, как и художественное чутье, Имяреку заменяла смекалка, а что до окружающих, то ценил он их с сугубо прагматической точки зрения, предпочитая говорить о всех свысока. Когда же, впоследствии, он обнаруживал себя в недостойной компании, то быстро придумывал, как взыскать со всех компенсацию за душевный дискомфорт, тягостное общение или ущемлённое самолюбие.

         Время шло, за год Имярек закончил три первых семестра в различных гуманитарных вузах. Как правило, он был категорически не согласен с содержанием лекций, и после публичных споров с профессорами, в раздражении бросал недостойное его заведение и поступал развивать свою эрудицию в следующее. Менялись не только университеты, но и друзья-благодетели. Ясное дело не без истерик, коварства и интриг. Но вот уже Имярек вознёсся до общения с теми, кого почитал Великими. Ему улыбнулся Топоров. Похлопал по плечу Курицин. Ответил на Е-мелю Питер Вайль. «Скоро мне не придётся юлить и унижаться, они выхлопочут для меня грант, которого хватит на долгую и счастливую жизнь. Я буду руководить поэтами и литераторами, а может, попаду в анналы отечественной словесности – роман сочиню о тотальном постмодернизме или не роман, или не о пост модернизме, но носы всем утру, пусть знают, с кем гашишем не делились, а то всё так, кабы что…».

         Часть 3 – умозрительная:

         Находясь в лабиринте тщеславных мечтаний и одалживаемых связей, Имярек создал международный издательский проект. Основанием послужило «откровение». Он узрел, что природа проституции и природа денег аналогичны. Эту истину постигли легионы ленивых Имяреков обоих полов, и у них, между прочим, всё ладится. Безразличие, с которым они предаются всякому новому потреблению, легкость, с которой они покидают любого субъекта, ибо, по сути, не связаны ни с одним, плюс, исключающая всякое сердечное движение вещность, свойственная им как чистым средствам связало деньги с проституцией в единое целое.

         Конечно, Имярекам без поддержки не под силу опустошение культурных форм, но их активная деятельность на всех фронтах, способствует всеобщей утрате смысла. Наше либеральное общество, о государстве ни слова, покровительствует Имярекам, оно их интеллектуализирует и вовлекает в развитие денежного хозяйства. Ведь Имяреки имеют право на деньги и счастье, правда, они не знают, откуда и как они приходят. В результате своей инициативности они причиняют страдания, срывая и продавая другим крапиву вместо цветов и «капусты». И кто, сказал, что они не творческие? Кто сегодня не творец?      Все привыкли, что люди творческие проявляют свободу не только в творчестве, однако художественный проект одной свободой и деньгами не наполнишь. Панацея из рук среднестатистического Имярека – наваждение. Дело не в том, что они всё сделают чужими руками и головами, администраторы они, как правило, никудышные, но главное стиль их созидания для всех мучителен, а результаты деятельности никого не радуют. Эти приметы верный знак, что перед вами Имярек. Впрочем, разве его сразу распознаешь. Имяреки уже давно не воинствующие массы потребителей футбольных зрелищ, но знатоки всея искусств, созидатели культурных ценностей и суровые судьи художественного творчества. И хотя их социальная стратегия и духовная доктрина жизненна, она по природе своей эгоистична и физиологична.

         Эпилог:

         Диктат банковских билетов и энергичная проституция в культуре, освобождают художественные проекты и произведения от содержаний. Они следствие обострившегося противоречия жизни и культуры. Противоречия, которое не может найти путей примирения. Жизнь не способна себя выразить вне культуры, а культура не находит для неё адекватного выражения.