РИТА МАРГО

Мы ехали до Эмса в жаркое, сияющее от солнца утро. Наконец, я в Эмсе... Эмс - это городок в глубоком ущелье высоких холмов. К скалам прислонен городок, состоящий по-настоящему из двух только набережных реки \неширокой\, а шире негде и строиться, ибо давят горы. Есть променады и сады - и все прелестно. Но задо удобствами я далеко не очарован. Цены, цены - ужас! В 4 часа, не отобедав, я пошел к доктору Орту, которого посоветовал Бретцель. Доктор Орт не любил жирное мясо. Кессельбрунен Орт ненавидел. Орт любил в воскресенье ловить рыбу на набережной и наблюдать из окна за тем, как его садовница возится в саду. Она наклонялась так низко, что становилась похожей на какое-то невиданное экзотическое животное, и Орт, бывало, сощурив глаза, нарочно напускал на радужку глаза слезу, чтобы образ садового чудища стал еще колоритнее.

Сегодня, едва лишь Орт восхищенно заслезился, в прихожей резко зазвенел звонок. Орт досадливо отвернулся от окна. В дверях стоял худой бородатый человек. Доктор посмотрел на него ненавистью и, достав стетоскоп, спросил: - Поносами страдаете? Пациент замялся. Досадую теперь ужасно, что я забыл сказать, что я наклонен более к запорам, чем к поносу, и боюсь, чтобы из предписания пить кессельбрунен не вышло ошибки. Он предписал мне диету - есть больше кислого и с уксусом, и есть мясо с жиром. Сверх того, пить красное вино и 2 стакана в день кессельбрунена... Вид этого худого человека с желчным цветом лица сразу выдавал в нем бездарного пациента. Такой, пожалуй, БУДЕТ СТРОГО ИСПОЛНЯТЬ ВСЕ ПРЕДПИСАНИЯ, но так сам себя измучает сомнениями и раздражительностью, что лечение обернется сладострастным самоистязанием. В том, что все русские сладотрастны, Орт не сомневался, оттого и прописал ему кессельбрунер, больше жира и кислого для усмирения плоти. Когда же русский вместо пяти талеров выложил только три, Орт добавил к вышеуказанной диете предписание вставать не позднее шести утра. Один из оставленных русским талеров был слегка погнут и на стороне, именуемой "решкой" был процарапан крест. Русский ушел. Орт вернулся к окну. Садовница стояла в прежней позе, низко нагнувшись над грядкой с петуньями. Орт умилился. Ни за что на свете он не допустил бы до себя мысли, что он может быть влюблен в эту женщину, это противоречило всем правилам. Садовница была крепкой, с загорелым грубым лицом тихой женщиной, которой он платил тридцать пять гульденов за сезон. Более он о ней не знал ничего, и знать не хотел. Теперь впервые он задумался о том, кто она, собственно, такая, чтобы он испытывал к ней столь сильное, хоть и противоречивое в своей природе чувство, которого и сам стыдился. Она стояла над грядкой с петуньями. Орт неожиданно для себя бросил поцарапанный талер на садовую дорожку. Женщина, казалось, ничего не заметила. Испугавшись своего странного поступка Орт отвернулся от окна, женщина неуловимым движением подняла монету и торопливо пошла прочь.

Немцы- народ грубый и неотесанный. Один немец мне в дороге говорил: упа, упа. Что такое упа? - спросил я его, и оказалось, что упа есть опера. Это Эмское вино, кислятина первостепенная, стоит 20 грошей бутылка. К французскому уже приступа нет: по талеру бутылка Медока. В больших отелях есть, кроме табльдота в час, diners a part, но по талеру и десять грошей. Спросил такой обед: подали кушаний десять, из которых пять мясных, так что я устал есть и половину отдал назад.

Садовница доктора Орта всегда обедала дома. Она приезжала из своей деревни на летний сезон вот уже восьмой год. Возраст ее близился к тридцати, но, похоже, в ее грубой,с тяжелыми волосами, голове, даже и мыслей о замужестве или хотя бы влюбленности, не было. Все заработанные деньги честно отвозились ею родителям в деревню. Родителям дочерняя невинность была на руку. Брошенный доктором Ортом гульден произвел некоторый скандал в тихой жизни садовницы Греты. Во-первых, она задала себе вопрос: "за что?" и, не найдя ответа, догадалась интуитивно. В это мгновение в Грете проснулась женщина. Во-вторых, подаренный гульден был неучтенным. Впервые за восемь лет Грета впервые решилась выйти в город просто так. Она надела праздничную, слишком теплую для такой жары, кофту, и, дрожа от взбуждения всем своим большим телом двинулась по набережной. Бедняжка так сильно воображала, что все только на нее и смотрят, что кое-кто и вправду поглядывал- удивлялись несоответствию этого лица нежности мелких цвтов на розовой девичьей шляпке. Грета торжественно зашла в ресторан центрального отеля. И, как оказалось, сделала это не напрасно. Косоглазый официант в отеле не сводил с нее глаз.

Все здесь мизерно и жалко, магазины прескверные. Сад и парк я знаю уже вдоль и поперек, а затем уже и некуда ходить. Грустная мысль приходит в голову: что, если я уже не способен больше писать.

Косоглазый Курт один из немногих здешних обитателей был абсолютно счастливым человеком. У него было все, что он любил. Его природная ограниченность, признак цельной натуры, позволяла ему не менять своих пристрастий. Курт наблюдал. Профессия давала пищу его воображению. Каждый посетитель ресторана тащил за собой невидимый шлейф, свою сказку, которую он пытался угадать. Сонный вид и косоглазие позволяли ему безнаказанно тянуть время выполнения заказа. Впрочем, живые постители ресторана ему быстро надоедали, гораздо интересней были придуманные.

Скука терзает меня, изгрызла меня в этой дыре! Что за публика! ЧТО ЗА РОЖИ! какие подлейшие немцы! Немцы "с вывертом". Не глядел бы на них, но здесь и гулять негде: или толкись на пространстве, весьма тесном для такой пулики, или уходи в горы, но дальше, потому что ближние тропинки все полны.

Эа странная женщина с сутулой спиной и голодными глазами сперва поразила его воображение. Он написал о ней не то элегию, не то сказку, где она представлялась девственницей, опозоренной приехавшим на воды иностранцем. Он давно уехал, а она все ждет его год за годом в этом отеле, все в той же розовой нелепой шляпке, и строит хитроумные планы убийства... Сказка была закончена несмотря на незавершенность сюжета, и Курт совершенно перестал интересоваться угрюмой посетительницей. Он молча принял от нее гульден за несьеденный обед и отошел. Монета была почти горячей оттого, что женщина долго держала ее в руке. На монете был процарапан крест.