Как дошли мы до жизни такой, человек в зеркале? Ведь не всегда было. Такой непривычный вид, в костюме. Надо же, я смотрю на себя в костюме. Сопровождает меня в финалах, обозванных торжественными событиями.   Дорогой, строгий,  шепчет, оскаливаясь, на ухо « у тебя появились деньги….купи еще один – мне в компанию…»

Никогда не любил. Не сам костюм даже, и не свой вид в нем, а ту атмосферу, сопровождающую костюмированное в галстуках сборище атмосферу, неестественности и скованности движений, застегнутости на все пуговицы. Потому и надевал только тогда, когда обойтись уже было нельзя, избегая изо всех сил таких ситуаций.

Надо завязать галстук. Как странно молодо я выгляжу. Самое странное племя. Странным образом выглядит. Вот один, сквозь зеркало я вижу его с чашкой утреннего кофе, похмельного и скукоженого, маленький старичок, остановившийся в своем старении лет в шестнадцать, или наоборот, начавший с этого времени процесс умирания, так и недоразвившись. Мы все такие. Череда лиц проплывает, нам и в пятьдесят будут давать по восемнадцать. Но кто из нас ожидал, что все сложится именно так? Как он спился так, тихо, но безвозвратно? Не ужился с собственной ролью?

 Вчера пил с шестнадцатилетними, вернулся домой, и почувствовал, что слишком много моего Я осталось там, в этом возрасте, и то, что они приняли меня за своего, пусть и не до конца, тому подтверждение. И никогда не считал, что это плохо, вот только… Что-то безвозвратно уходит и меняется, не сразу, но медленно и неуклюже. «…У тебя появились деньги…»
 

       У меня их не было. Это точно, может быть, только на самый короткий срок. Да и ни у кого не было. Быть не могло в той стремительно меняющейся, рушащейся, возникающей, рушащейся, меняющейся структуре воздействий внешних, атмосфере, полоске времени, выпавшей нам на наши шестнадцать.

Как-то, так, да, что ли. Все могло и обойтись, но удивление… По - детски тотальное удивление. Часть меня навсегда осталась на этих позднеосенних улицах. А они остались внутри меня. Мы влились бы в общую струю  и, возможно, стали бы как все, были бы в порядке, но… Вышли из толпы, окунулись в нечто настолько странное, отличное от нас, захватывающее. В полноте своей здесь и сейчас, так испытываемое, как вряд ли придет со всеми моими практиками… Еще лицо, за прилавком, я понимаю его потерянность, как и потерянность других, он не так был умен как другие, чтобы приспособиться покрасивей не ломая себя. У него не шуршат карманы в такт осенней непогоде, и он не слышит усмешливое шептание на ухо…